Гегель и категорический императив Канта – Искушение философией — LiveJournal

В  image« вернутьсяНемецкая классическая философия

Иммануил Кант считал, что человек наделен изначально злой природой, поэтому видел его спасение в моральном воспитании и жестком следовании моральному закону (категорическому императиву).

Этика Канта

Кант считал, что нравственный человек руководствуется в своём поведении доброй волей. Таким образом, по Канту, нравственным может считаться тот человек, кто руководствуется мотивом творить добро. Добрая воля у Канта в его этике сконцентрирована в понятии В«обязанностьВ», В«долгВ». Нравственный человек поступает так исходя из долга поступать именно так, а не иначе. Такая этика называется категорической, она должна быть подчинена только моральному закону.

И. Кант следующим образом сформулировал моральный закон, который имеет высший и безусловный характер, и назвал его категорическим императивом: В«Поступай так, чтобы максима твоего поступка могла быть принципом всеобщего законодательстваВ».

В настоящее время моральный закон (категорический императив), сформулированный Кантом, понимается следующим образом:

  • во-первых, человек должен действовать так, чтобы его поступки были образцом для всех;
  • во-вторых, человек должен относиться к другому человеку (как и он — мыслящему существу и уникальной личности) только как к цели, а не как к средству.

Кроме того, говоря о необходимости самосовершенствования человека, его души, Кант подчеркивал: В«Развивай свои душевные и телесные силы так, чтобы они были пригодны для всяких целей, которые могут появиться, не зная при этом, какие из них станут твоимиВ» (Кант И., 1965, С. 434).

Поделись знанием: Материал из Википедии — свободной энциклопедии Перейти к: навигация, поиск

Категори́ческий императи́в (от лат. imperativus  – повелительный) – понятие в учении И. Канта о морали, представляющее собой высший принцип нравственности. Понятие категорического императива было сформулировано И. Кантом в его труде «Основы метафизики нравственности» (1785) и подробно исследовано в «Критике практического разума» (1788).

По Канту, благодаря наличию воли человек может совершать поступки, исходя из принципов. Если человек устанавливает для себя принцип, зависящий от какого-либо объекта желания, то такой принцип не может стать моральным законом, поскольку достижение такого объекта всегда зависит от эмпирических условий. Понятие счастья, личного или общего, всегда зависит от условий опыта. Только безусловный принцип, т.е. не зависящий от всякого объекта желания, может иметь силу подлинного морального закона.[1]

Таким образом, моральный закон может состоять лишь в законодательной форме принципа:

«поступай так, чтобы максима твоей воли могла бы быть всеобщим законом».

Поскольку человек является субъектом возможной безусловно доброй воли, он есть высшая цель. Это позволяет представить высший принцип нравственности в другой формулировке [2]:

«поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству».

Нравственный закон, не зависящий от посторонних причин, единственно делает человека по-настоящему свободным.

В то же время, для человека моральный закон есть императив, который повелевает категорически, поскольку человек имеет потребности и подвержен воздействию чувственных побуждений, а значит способен к максимам, противоречащим моральному закону. Императив означает отношение человеческой воли к этому закону как обязательность, т.е. внутреннее разумное принуждение к нравственным поступкам. В этом заключается понятие долга.

Человек, таким образом, должен стремиться в бесконечном прогрессе своих максим к идее нравственно совершенного закона. В этом состоит добродетель – самое высшее, чего может достичь конечный практический разум.

В своем сочинении «Религия в пределах только разума», касаясь вопроса об отношении религии и морали, Кант пишет:

Мораль, поскольку она основана на понятии о человеке как существе свободном, но именно поэтому и связывающем себя безусловными законами посредством своего разума, не нуждается ни в идее о другом существе над ним, чтобы познать свой долг, ни в других мотивах, кроме самого закона, чтобы этот долг исполнить. …ведь то, что возникает не из него самого и его свободы, не может заменить ему отсутствия моральности. Следовательно, для себя самой мораль отнюдь не нуждается в религии; благодаря чистому практическому разуму она довлеет сама себе.[3]

См. также

Сформулированный И. Кантом категорический императив нравственности звучит и сегодня весьма актуально. Императив (от лат. imperativus – повелительный) означает требование, приказ, закон. У Канта категорический императив – это безусловный принцип поведения, основной закон его этики, всеобщий обязательный принцип, которым должны руководствоваться все люди независимо от их происхождения и положения. Первая формулировка категорического императива напоминает «золотое правило морали», сформулированное еще в древности: «Поступай с другими так, как ты хотел бы, чтобы поступали с тобой». Вторая формулировка категорического императива выглядит так: «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом»1. В данном случае Кантом обращается внимание на всеобщность нравственных требований. Третья формулировка предписывает: «Поступай так, чтобы ты всегда-относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему, как к средству»[1][2]. Человек для Канта – всегда цель, он обладает нравственной самоценностью, не следует низводить человека до уровня предмета, средства для достижения цели. Человек – высшая ценность и цель.

Несмотря на свой ригоризм, учение Канта звучит сегодня предостережением современному человеку – нельзя уступать антинравственности; никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя быть этически нейтральным. При разрешении природных и социальных катаклизмов выход не в отказе от долга, а в соединении его с любовью, совестью, доброжелательством, ответственностью, в поиске гуманистической планетарной этики во имя того, чтобы человечество сохранило себя и свои высокие нравственные ценности.

Основными понятиями морали являются понятия «добро» и «зло». Эти понятия имеют нравственно-нормативный характер и обозначают нравственную оценку поведения людей и общественных явлений с определенных позиций. Под добром понимается то, что общество и определенная социальная группа считает должным и нравственным, достойным подражания, т. е. благом. Зло имеет противоположное значение: безнравственность в поступках и морали людей и подлежит осуждению.

В понимании конкретного содержания добра и зла в истории человеческой культуры имелись различные представления, иногда даже противоречащие друг другу. Вопрос, который всегда интересовал людей, – это вопрос об основаниях (критериях) добра и зла. Являются ли они вечными и неизменными? Откуда возникают? От Божественной ли морали? От абсолютного ли духа? Имеют ли они исторический характер, меняясь в зависимости от условий жизни, воспитания человека, нравственного состояния общества?

Представители религиозной традиции усматривали основания добра и зла в Божественной воле.

Философы же по-разному отвечали на этот вопрос. Согласно древнегреческому учению – гедонизму (греч. hedone – наслаждение) добро определяется как то, что приносит наслаждение и избавление от страданий, а зло – как то, что влечет за собой страдание. Как принцип нравственности, гедонизм предписывает людям стремление к земным радостям, к получению максимума удовольствий для себя и души. Еще древнегреческий философ, ученик Сократа Аристипп утверждал, что высшей целью жизни является удовольствие, но человек, с его точки зрения, не должен подчиняться удовольствиям, а должен стремиться к разумному наслаждению. Мерило добра и зла, истины и лжи – удовольствие и страдание. Наиболее развитой формы гедонизм достиг в этике древнегреческого философа Эпикура, в которой он обосновывает разумное наслаждение, предполагающее личностный идеал уклонения от страданий в достижении спокойного и радостного состояния духа.

Для И. Канта добром является все то, что соответствует повелениям нравственного закона – категорического императива.

Конкретное содержание понятий добра и зла, их специфическое отражение в моральном сознании определенных эпох, общественных систем обусловлены социальными отношениями, уровнем духовного развития общества. И вместе с тем в понятиях добра и зла сохраняется и некоторое предельно общее содержание нравственных оценок и предписаний по отношению к уже достигнутым, положительным моментам человеческой культуры, а также – к тому, что выражает неудовлетворенность сущим, обусловливает новые цели в цивилизационном развитии человечества. Нравственно развитый и ответственный человек свой моральный выбор при наличии возможности выбора между добром и злом делает выбор в пользу добра. В этом выборе реализуется нравственная свобода, ответственность и совесть человека.

  • [1] ‘ Кант, И. Сочинение: в 6 т. / И. Кант. М., 1965, Т. 4. С. 260.
  • [2] Там же. С. 270.

Нужна помощь в написании работы? Узнать стоимость

Категори́ческий императи́в (нем. kategorischer Imperativ, от лат. imperativus — повелительный) — понятие, введённое Кантом в рамках его концепции автономной этики и призванное объединить идею о независимости нравственных принципов от внешней среды и необходимое единство этих принципов.

Человек по Канту, есть высшая ценность. У каждого человека есть свое достоинство. Он оберегает свое достоинство. Но он должен понимать, что достоинство другого человека есть, следовательно, тоже высшая ценность. Человек обладает свободой выбора поступка. Поступки людей оцениваются с позиций категорий добра и зла.

Есть ли во внешнем мире образец, эталон добра? Есть ли конкретная личность как носитель этого эталона? Нет такой личности. Но почему же мы имеем представление о добре и зле? Это понятие нам дано свыше. Наше нравственное сознание неизбежно приходит к выводу, что есть Бог как символ нравственного идеала.

Исходя из этих двух положений (человек есть высшая ценность, а Бог есть символ нравственного идеала), Кант формулирует свой нравственный закон, который должен регулировать нравственные отношения между людьми. Этот закон носит название категорический императив (предписание). Суть его в следующем:

1.                               поступай так, чтобы правило твоей воли могло иметь силу принципа всеобщего законодательства; такое правило должно распространяться на всех, в том числе и на тебя;

2.                               к человеку нельзя относиться как к средству для решения своих интересов.

Такая трактовка нравственного закона ставит Канта в ряд великих гуманистов.

Сущность

Внимание! Если вам нужна помощь в написании работы, то рекомендуем обратиться к профессионалам. Более 70 000 авторов готовы помочь вам прямо сейчас. Бесплатные корректировки и доработки. Узнайте стоимость своей работы. Расчет стоимостиГарантииОтзывы

Распространенная ошибка заключается в отождествлении Категорического императива с «золотым правилом нравственности»: «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой».

У Канта этот постулат имеет две формулировки:

  • «… поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом» и
  • «… поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству (и в своем лице, и в лице всякого другого) как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству».

Категорический императив является утверждением из класса императивов, или максим.

Поможем написать любую работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту Узнать стоимость

Философский анализ нравственных понятий говорит о том, что они не выводятся из опыта – они априорны, заложены в разуме человека. Кант настойчиво повторяет эту мысль. Где её истоки? Кант не исследует происхождение морали в целом как формы сознания, которая возникла вместе с обществом и вместе с ним трансформировалась. Речь идет только о нравственном статусе индивида. Повседневный опыт современного Канту общества противостоит моральности, скорее духовно уродует, нежели воспитывает человека. Моральный поступок выглядит как результат некоего внутреннего императива (повеления), зачастую идущего вразрез с аморальной практикой окружающей действительности.

Строго говоря, любой поступок императивен. Но, отмечает Кант, следует различать императивы, направленные на достижение определенной цели, и те, которые этим не обусловлены. Первые он называет гипотетическими (поступок обусловлен целью), вторые – категорическими. Моральный поступок – следствие категорического императива; человек не стремится при этом достичь никакой цели, поступок ценен сам по себе.

  • 1. Цели гипотетического императива могут быть двоякими:
    • а) В первом случае человек ясно знает, что ему нужно, и речь идет только о том, как осуществить намерение. Хочешь стать врачом – изучай медицину. Императив выступает в качестве правила умения. Это правило не говорит о том, хороша ли, разумна ли поставленная цель, оно говорит лишь об одном – что нужно делать, чтобы её достичь. Предписания для врача, чтобы вылечить пациента, и для отравителя, чтобы наверняка его убить, здесь равноценны, поскольку каждое из них служит для того, чтобы осуществить задуманное.
    • б) Во втором случае цель имеется, но она весьма туманна. Дело касается счастья человека
    • г) Гипотетический императив при этом принимает форму советов благоразумия. Последние совпадали бы с правилами умения, если бы кто-нибудь дал четкое понятие о счастье. Увы, это невозможно. Хотя каждый человек желает достичь счастья, тем не менее, он не в состоянии определенно и в полном согласии с самим собой сказать, чего он, собственно, хочет, что ему нужно. Человек стремиться к богатству – сколько забот, зависти и ненависти он может вследствие этого навлечь на себя! Он хочет знаний и понимания – нужны ли они ему, принесут ли удовлетворение, когда он увидит пока что скрытые от него несчастья? Он мечтает о долгой жизни, но кто поручится, что она не будет для него лишь долгим страданием? В отношении счастья не возможен никакой императив, который в строжайшем смысле предписывал бы совершать то, что делает счастливым, т.к. счастье есть идеал не разума, а воображения и покоится на сугубо эмпирических основаниях. Нравственность нельзя построить на такой зыбкой почве, какой является принцип счастья. Если каждый будет стремиться только к своему счастью, то максима человеческого поведения приобретет весьма своеобразную «всеобщность». Возникает «гармония», подобная той, которую изобразил сатирический поэт, нарисовавший сердечное согласие двух супругов, разоряющих друг друга; о, удивительная гармония! Чего хочет он, того хочет и она! кант нравственность категорический императив

Дело не меняется оттого, что во главу угла ставится всеобщее счастье. Здесь люди также не могут договориться между собой, цель неопределенна, средства зыбки, все зависит от мнения, которое весьма непостоянно. (Поэтому никто не может принудить других людей быть счастливыми так, как он того хочет, как он представляет себе их благополучие.) Моральный закон только потому мыслиться как объективно необходимый, что он должен иметь силу для каждого, кто обладает разумом и волей.

2. Категорический императив Канта в окончательной формулировке звучит следующим образом: «Поступай так, чтобы максима твоей воли могла всегда стать и принципом всеобщего законодательства». Кант И. Соч. Т.4. Ч.1. С.331 Критика кантовского императива не составляет труда: он формален и абстрактен, как библейские заповеди. Например, не укради. А если речь идет о куске хлеба: я умираю от голода, и хозяину хлеба потеря этого куска ничем не грозит? Кант вовсе не за то, чтобы люди умирали, а рядом пропадал хлеб. Просто он называет вещи своими именами. На худой конец укради, только не выдавай свой поступок за моральный. Мораль есть мораль, а воровство есть воровство. В определениях надо быть точным.

У Канта есть небольшая статья с красноречивым названием «О мнимом праве лгать из человеколюбия». Во всех случаях жизни, настаивает философ, надо быть правдивым. Даже если злоумышленник, решивший убить твоего друга, спрашивает у тебя, находится ли его жертва у себя дома, не лги. У тебя нет гарантий, что твоя ложь окажется спасительной. Ведь возможно, что на вопрос преступника, дома ли тот, кого он задумал убить, ты честно даешь утвердительный ответ, а последний между тем незаметно для тебя вышел и таким образом не попадется убийце и злодеяние не будет совершено. Если же ты солгал, сказав, что твоего друга нет дома, и он действительно (хотя и не заметно для тебя) вышел, а убийца встретил его на улице и совершил преступление, то тебя с полным основанием следует привлечь к ответственности как виновника его смерти. Между тем если бы ты сказал правду, насколько ты её знал, то, возможно, что, пока убийца отыскивал бы своего врага в его доме, он был бы схвачен сбежавшимися соседями, и убийство бы не произошло. Правдивость есть долг, и стоит только допустить малейшее исключение из этого закона, как он станет шатким и ни на что не годным. Моральная заповедь не знает исключений.

И все же они мучают Канта. В позднем своем труде – «Метафизика нравов», излагая этическое учение, Кант ко многим параграфам присовокупил своеобразные дополнения, озаглавленные всюду одинаково – «Казуистические вопросы». Выдвинут, например, тезис: самоубийство аморально. И тут же антитезис-искуситель ставит вопросы: самоубийство ли идти на верную смерть ради спасения отечества? Можно ли вменить вину самоубийство воину, нежелающему попасть в плен? Больному, считающему, что его недуг неизлечим? Вопросы остаются без ответов, но они говорят о том, что Кант не закрывал глаза на противоречия жизни. Он только полагал, что мораль (как и право) не должна приспосабливаться к этим противоречиям. В морали человек приобретает незыблемые опоры, которые могут пошатнуться в кризисной ситуации, но кризис и норма – разные вещи.

Наиболее прочная опора нравственности, единственный истинный источник категорического императива – долг. Только долг, а не какой-либо иной мотив (склонность и пр.) придает поступку моральный характер. «…Имеются некоторые столь участливо настроенные души, что они и без всякого другого тщеславного или корыстолюбивого побудительного мотива находят внутреннее удовольствие в том, чтобы распространять вокруг себя радость, и им приятно удовлетворенность других, поскольку она дело их рук. Но я утверждаю, что в этом случае всякий такой поступок, как бы он ни сообразовывался с долгом и как бы он ни был приятным, все же не имеет никакой нравственной ценности». Кант И, Соч. Т. 4. Ч. 1. С. 233

Этот ригористический пассаж вызвал возражения и насмешки. Шиллер не мог удержаться от эпиграммы.

Сомнение совести

Ближним охотно служу, но – увы! – имею к ним склонность. Вот и гложет вопрос: вправду ли нравственен я?

Решение

Нет другого пути; стараясь питать к ним презренье И с отвращеньем в душе, делай, что требует долг!

Впоследствии Кант смягчил свои формулировки. Если первоначально он противопоставил любовь долгу, то впоследствии нашел способ объединить их. Мудрость и мягкость приходят с годами. А эпиграмма Шиллера, восторженного поклонника Канта, может быть, свое дело сделала: повлияла на философа. В старости он задаст себе «казуистический» вопрос: «Много ли стоит благодеяние, которое оказывают с холодным сердцем?..» Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 2. С. 395

Кант решительно высказывается против любого фанатизма, характеризуя его как «нарушение границ человеческого разума». Даже «героический фанатизм» стоиков не привлекает его» Только трезвое сознание долга руководит проведением мыслящего человека. «Долг! Ты возвышенное, великое слово, в тебе ничего приятного, что льстило бы людям, ты требуешь подчинения, хотя, чтобы побудить волю, и не угрожаешь тем, что внушало бы естественное отвращение в душе и пугало бы; ты только устанавливаешь закон… где же твой достойный тебя источник и где же корни твоего благородного происхождения, гордо отвергающего всякое родство со склонностями, и откуда возникают необходимые условия того достоинства, которое только люди могут дать себе? Это может быть только то, что возвышает человека над самим собой (как частью чувственно воспринимаемого мира), что связывает его с порядком вещей, единственно который рассудок может мыслить и которому, вместе с тем подчинен весь чувственно воспринимаемый мир. Это не что иное, как личность…» Кант. И. Соч. Т. 4. Ч. 1. С. 413-414. Личность есть нечто большее, чем носитель сознания, последнее в личности становится самосознанием. Быть личностью – значит быть свободным, реализовать свое самосознание в поведении, ибо природа человека – его свобода, а свобода — это следование долгу.

Человек – дитя двух миров. Принадлежность к чувственно воспринимаемому (феноменальному) миру делает его игрушкой внешней причинности, здесь он подчинен посторонним силам – законам природы и установлениям общества. Но как член интеллигибельного (ноуменального) мира «вещей самих по себе» он наделен свободой. Эти два мира не антимиры они взаимодействуют друг с другом. Интеллигибельный мир содержит основание чувственно воспринимаемого мира. Так и ноуменальный характер человека лежит в основе его феноменального характера. Беда, когда второй берет верх над первым. Задача воспитания состоит в том, чтобы человек целиком руководствовался своим ноуменальным характером; принимая то или иное жизненно важное решение, исходил бы не из соображений внешнего порядка (карьера, прибыль и пр.), а исключительно из повеления долга. Для того чтобы не совершалось обратного, человек наделен совестью – удивительной способностью самоконтроля.

Механизм совести устраняет раздвоенность человека. Нельзя все правильно понимать, но неправильно поступать; одной ногой стоять в мире интеллигибельном, а другой – феноменальном; знать одно, а делать другое. Никакие сделки с совестью невозможны. Её не усыпишь, рано или поздно она проснется и заставит держать ответ. Определи себя сам, проникнись сознанием морального долга, следуй ему всегда и везде, сам отвечай за свои поступки – такова квинтэссенция кантовской этики, строгой и бескомпромиссной.

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Илья Коршунов
Наш эксперт
Написано статей
134
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий